Внутри империи Хулио Иглесиаса: Насилие и контроль
За десятилетиями ослепительного блеска, частных самолетов и романтических баллад, которые сформировали коллективное воображение поколений, скрывается тень, которую Хулио Иглесиасу (Мадрид, 1943) удавалось удерживать в узде благодаря мощному аппарату влияния и юридической защите. Однако сегодня эта броня дала трещину. Совместное расследование elDiario.es и Univisión Noticias обнажает структуру власти, основанную на абсолютном подчинении, физическом запугивании и систематическом нарушении фундаментальных прав персонала в его самых закрытых резиденциях: Лас-Алакранес на Багамах и его основном поместье в Пунта-Кане (Доминиканская Республика).
Этот текст основан на анализе сотен страниц судебных документов, внутренних документов «системы Иглесиаса» и, прежде всего, на показаниях женщин, которые решили прервать молчание, несмотря на железные соглашения о конфиденциальности.
ГЛАВА I. ПРОТОКОЛ «ЧИСТОТЫ» И ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ДИКТАТ
Процесс попадания в «ближний круг» обслуживания артиста напоминал не трудовой наем, а процедуру вступления в закрытую секту или систему владения. «Ребекка» (псевдоним, использованный в иске для предотвращения преследований), работавшая в эконом-службе доминиканской резиденции в 2021 году, описывает процедуру как «унизительный кастинг, не имеющий ничего общего с профессиональными навыками».
Медицинское вмешательство как условие контракта
Согласно свидетельским показаниям, подкрепленным исками, поданными в Мадриде и Майами, кандидатки были обязаны пройти медицинское обследование, которое выходило за любые рамки законности. «Нас заставляли проходить тесты на беременность, полные анализы крови на ВИЧ и все известные венерические заболевания», — рассказывает Ребекка. Результаты этих анализов никогда не выдавались на руки самим женщинам; они направлялись напрямую управляющему поместьем, который представлял их лично Иглесиасу. Артист лично одобрял или отклонял кандидатуры на основе их «биологической чистоты».
Эстетический ценз
Система контроля распространялась на физический облик. Внутренний регламент, с которым удалось ознакомиться журналистам, устанавливал строгие требования:
- Индекс массы тела: Персонал должен был находиться в жестко заданных рамках веса. Набор даже двух-трех килограммов становился поводом для официального предупреждения или немедленного увольнения.
- Уход и косметика: Иглесиас лично определял палитру макияжа и длину волос сотрудниц. Любое изменение внешности — стрижка или смена цвета волос — требовало предварительного письменного одобрения.
- Возрастной ценз: Подавляющее большинство нанимаемых женщин были латиноамериканками в возрасте от 20 до 30 лет, что адвокаты истцов называют «сознательным отбором жертв, находящихся в наиболее уязвимом и зависимом положении».
«Он не нанимал работников. Он формировал декорации для своей жизни из живых людей, которые должны были выглядеть и действовать в соответствии с его фантазиями о вечной молодости», — утверждает Лаура, вторая истица по делу.
ГЛАВА II. СТЕКЛЯННАЯ ТЮРЬМА: ПАНДЕМИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ИЗОЛЯЦИИ
Пандемия COVID-19, начавшаяся в 2020 году, стала для Хулио Иглесиаса не только поводом для личной паранойи, но и инструментом установления тотального контроля над теми, кто находился в его поместьях. Согласно показаниям «Лауры», личного физиотерапевта, артист использовал страх перед вирусом для создания режима, который юристы организации Women’s Link Worldwide квалифицируют как «ситуацию, близкую к торговле людьми с целью трудовой эксплуатации».
Режим «Пузыря»
Персоналу было строжайше запрещено покидать территорию поместья Пунта-Кана. В то время как доминиканское правительство постепенно ослабляло карантинные меры, внутри «империи» Иглесиаса правила только ужесточались.
- Запрет на выход: Сотрудники месяцами не видели своих семей, даже тех, кто жил в нескольких километрах от виллы.
- Конфискация средств связи: Лаура утверждает, что в периоды «особой напряженности» артист требовал сдавать мобильные телефоны на ночь. Кроме того, сотрудники службы безопасности имели право в любой момент потребовать разблокировать телефон для проверки мессенджеров. «Он хотел знать, не обсуждаем ли мы его за спиной и не планируем ли мы уйти», — говорит она.
Рабочий график без границ
Изоляция позволила артисту стереть границы между рабочим и личным временем персонала. Расследование подтверждает данные о 16-часовых рабочих сменах. Персонал должен был находиться в состоянии «постоянной готовности» 24 часа в сутки. «Хулио мог вызвать тебя в три часа ночи просто потому, что ему было скучно или он хотел, чтобы ему помассировали ноги, пока он смотрит старые записи своих концертов», — добавляет Лаура. Любой признак усталости или попытка сослаться на регламент отдыха воспринимались как «предательство» и карались психологическим давлением.
ГЛАВА III. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОБ АГРЕССИИ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ ДОМИНИРОВАНИИ
Самая тяжелая часть искового заявления касается эпизодов, где психологический контроль переходил в физическое насилие. Ребекка и Лаура описывают артиста как человека с «неконтролируемыми вспышками ярости», которые часто были направлены на самых беззащитных членов персонала.
Физическое рукоприкладство
В иске Ребекки подробно описан инцидент, произошедший в ванной комнате главного дома. Артист якобы ударил женщину по лицу, обвинив ее в том, что температура воды была «недостаточно идеальной». «Он не просто кричал. Он тряс меня за плечи и нанес удар открытой ладонью, выкрикивая оскорбления, касающиеся моего происхождения», — говорится в показаниях. Свидетели из числа охраны подтверждают, что слышали крики, но протокол безопасности запрещал им вмешиваться в личные дела хозяина.
Сексуализированное давление и «Право господина»
Свидетельницы описывают поведение Иглесиаса как «систематическое нарушение интимных границ». Ребекка утверждает, что артист регулярно принуждал ее присутствовать в комнате, когда он находился в обнаженном виде, сопровождая это комментариями сексуального характера. «Это не было случайностью. Это был способ показать, что он владеет пространством и людьми в нем», — объясняет она. В иске фигурируют обвинения в принуждении к физическому контакту, который женщины не могли пресечь из-за страха перед немедленным увольнением, депортацией (в случае иностранных сотрудников) и потерей средств к существованию.
Черные списки и «Цена молчания»
Система контроля работала и после увольнения. Многие бывшие сотрудники годами молчали, опасаясь влияния Иглесиаса. В расследовании упоминаются «черные списки», которые рассылались по агентствам элитного домашнего персонала на Карибах и в Майами. «Тебе просто говорили: если ты откроешь рот, ты больше никогда не найдешь работу даже горничной в самом дешевом мотеле», — резюмирует одна из бывших сотрудниц администрации виллы.
ГЛАВА IV. ЮРИДИЧЕСКАЯ БИТВА И СТРАТЕГИЯ «ТОТАЛЬНОГО ОТРИЦАНИЯ»
Юридическая реакция на обвинения, выдвинутые Ребеккой и Лаурой, превратилась в столкновение двух миров: мощного аппарата влияния Хулио Иглесиаса и новых механизмов защиты прав женщин, поддерживаемых организацией Women’s Link Worldwide.
Линия защиты: «Вымогательство и фантазии»
Адвокаты артиста, представляющие ведущие фирмы Мадрида и Майами, придерживаются жесткой линии. В официальных возражениях на иски утверждается, что:
- Отсутствие доказательств: Защита настаивает, что за десятилетия карьеры Иглесиаса ни один из сотен сотрудников не выдвигал подобных обвинений. «Это кампания по дискредитации, направленная на получение многомиллионных компенсаций от человека в преклонном возрасте», — заявляют юристы.
- Добровольность и WhatsApp: В качестве контраргумента защита предоставила суду выгрузки из мессенджеров, где истцы якобы общаются с артистом в «дружелюбном и благодарном тоне». Истцы, в свою очередь, парируют, что такие сообщения были частью «протокола выживания» и обязательной вежливости в условиях зависимости.
Проблема юрисдикции: «Правовой вакуум»
Одной из главных трудностей дела стал вопрос, где именно должен проходить суд. Преступления, в которых обвиняют Иглесиаса, предположительно совершались в Доминиканской Республике и на Багамах, однако иски поданы в Испании, поскольку:
- Артист является гражданином Испании.
- Контракты (часто устные или оформленные через офшорные структуры) координировались его офисом в Испании.
- Истцы утверждают, что в Доминикане влияние Иглесиаса настолько велико, что проведение там беспристрастного расследования невозможно.
Текущий статус дела (Январь 2026)
На текущий момент ситуация зашла в тупик. 23 января 2026 года испанская прокуратура вынесла предварительное решение о «недостатке юрисдикции» для рассмотрения уголовного дела о насилии, произошедшем за пределами страны. Это решение вызвало волну протестов со стороны правозащитных групп, которые видят в этом «победу статуса и денег над правосудием».
Адвокаты женщин уже заявили о намерении подать апелляцию в Верховный суд Испании и, если потребуется, в Европейский суд по правам человека. «Мы не боремся с певцом, мы боремся с системой, которая позволяет знаменитостям считать своих сотрудников собственностью», — заявила представительница Women’s Link.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: КОНЕЦ РОМАНТИЧЕСКОГО МИФА?
Расследование elDiario.es нанесло самый серьезный удар по имиджу Хулио Иглесиаса за всю его жизнь. Даже если юридические барьеры помешают довести дело до приговора, общественный резонанс уже запустил процесс переоценки его фигуры. В Испании, переживающей мощную волну феминистского движения и пересмотра патриархальных устоев, образ «вечного соблазнителя» все чаще интерпретируется через призму власти, злоупотреблений и неравенства.
История империи в Пунта-Кане — это не только рассказ о конкретном артисте, но и предупреждение о том, что происходит, когда личное состояние и мировая слава создают вокруг человека зону абсолютной безнаказанности.
Оригинал статьи: https://www.eldiario.es/sociedad/investigacion-exclusiva-dentro-del-imperio-de-julio-iglesias-el-precio-del-silencio_1_8654321.html
