I. Микрофон в сердце зверя
В первые десять минут фильма «Tardes de soledad» (Вечера одиночества) зритель не видит арену. Он слышит её. Точнее, он слышит дыхание. Тяжелое, свистящее дыхание человека, который знает, что через час может умереть, и хриплое, влажное дыхание животного, которое уже умирает.
Альберт Серра, «анфан террибль» европейского авторского кино, совершил нечто технически невозможное и морально невыносимое. Он повесил микрофоны не на трибуны, а на костюм тореро Андреса Рока Рея. Мы слышим хруст ткани, треск костей, шепот молитв и звук, с которым шпага входит в плоть.
В кинотеатрах на Гран-Виа на этой неделе происходило странное. Часть публики выходила из зала через полчаса, бледная, с приступами тошноты. Другая часть сидела, загипнотизированная, не в силах оторвать взгляд от экрана. На улице полиция разводила два пикета: зоозащитников с плакатами «Садизм — это не культура» и апологетов тавромахии, кричащих «Свободу искусству».
Этот фильм — не защита корриды и не атака на неё. Это зеркало с разрешением 8K, поставленное перед лицом смерти. И, как выяснилось, никто в Испании 2026 года не готов в это зеркало смотреть.
II. Ритуал без романтики
Традиционно кино о корриде было пропитано героикой. Мы привыкли к общим планам, к музыке пасодоблей, к цветным платкам и олеариям толпы. Серра уничтожает этот фольклор.
В его фильме нет музыки. Нет комментатора. Нет интервью. Нет контекста. Камера оператора Артура Тоста приклеена к лицу Рока Рея и к морде быка. Мы видим пот, стекающий по виску матадора, смешивающийся с пылью и кровью. Мы видим глаза быка — не как абстрактного врага, а как живого существа, которое не понимает, почему ему больно.
Фильм деконструирует миф. В фургоне, где команда тореро едет на арену, они говорят о банальностях, шутят плоские шутки, едят сэндвичи. Но когда начинается одевание — надевание «traje de luces» (костюма огней), — фильм превращается в религиозную литургию. Серра снимает процесс затягивания корсета и натягивания чулок так, словно рыцаря заковывают в латы или покойника готовят к погребению.
Рока Рей, перуанская рок-звезда современной корриды, предстает здесь не героем, а мучеником собственной славы. Он одинок. Отсюда и название. На арене, окруженный тысячами людей, он находится в тотальном, космическом одиночестве наедине со зверем.
III. «Снафф» для интеллектуалов или великое искусство?
Полемика, вспыхнувшая после премьеры, расколола культурную элиту.
Министр культуры (от левой коалиции) назвал фильм «проблематичным прославлением варварства», отказавшись посетить премьеру. Зоозащитная партия PACMA подала иск с требованием запретить показ, утверждая, что фильм нарушает законы о защите животных, превращая их агонию в развлечение. «Это порнография насилия, — пишет критик El Diario. — Серра наслаждается тем, как бык харкает кровью, он эстетизирует пытку».
С другой стороны, философы и искусствоведы видят в картине шедевр, сравнимый с полотнами Гойи или Фрэнсиса Бэкона.
“Мы живем в обществе, которое спрятало смерть в стерильные палаты больниц и за экраны смартфонов”, — пишет философ Фернандо Саватер. — “Серра возвращает нам смерть во всей её грязной, страшной и величественной правде. Это не про быков. Это про конечность бытия”.
Парадокс фильма в том, что он может служить аргументом для обеих сторон. Противники корриды говорят: «Смотрите, вот она, жестокость крупным планом, без романтической шелухи». Сторонники говорят: «Смотрите, вот она, правда схватки, храбрость человека перед лицом первобытной силы».
IV. Эстетика агонии
Визуально фильм безупречен, и это, пожалуй, самое страшное. Золото костюма сияет на солнце так, что больно глазам. Кровь быка на желтом песке имеет цвет, который невозможно найти в палитре Pantone. Это красота, от которой хочется отвернуться, но нельзя.
Есть сцена, которая стала самой обсуждаемой. Рока Рей стоит перед быком, который уже умирает, но отказывается падать. Они смотрят друг другу в глаза целую вечность. Слышно только тяжелое дыхание обоих. В этом кадре нет ненависти. Есть странная, извращенная интимность. Жертва и палач связаны одной нитью.
Серра не дает нам моральной оценки. Он не говорит «это плохо» или «это хорошо». Он говорит: «Это есть». И эта нейтральность бесит зрителя больше, чем прямая пропаганда. В эпоху, когда любое искусство обязано иметь «месседж» и занимать правильную этическую позицию, Серра позволяет себе роскошь быть просто наблюдателем.
V. Последний танец Европы?
Обсуждение фильма неизбежно перетекает в обсуждение судьбы самой корриды. В 2026 году она находится в коме. Арены в Каталонии давно закрыты, в других регионах субсидии урезаны. Аудитория стареет.
Андрес Рока Рей — возможно, последний великий идол этого умирающего мира. И фильм Серра выглядит как роскошная, дорогая эпитафия. Он фиксирует ритуал, который, вероятно, исчезнет через 10-20 лет.
«Tardes de soledad» — это документ о том, что Европа когда-то была другой: жестокой, кровавой, ритуальной. Современная, веганская, экологичная и гуманная Европа смотрит на этот фильм как на артефакт с другой планеты.
В финале фильма нет катарсиса. Быка утаскивают мулы. Песок разравнивают граблями. Рока Рей, весь в чужой крови, садится в фургон. Он включает телефон и смотрит Instagram. Магия исчезает. Остается только усталость и пустота.
Вы можете ненавидеть корриду. Вы можете требовать запрета этого фильма. Но вы не можете отрицать, что на этой неделе Альберт Серра заставил нас всех почувствовать запах смерти. А это чувство, от которого современный человек отвык.
Источник: El País Semanal / Cultura: La estética de la crueldad en el cine de Serra (Архив 2026)
