Давление рынков и начало турбулентности
Единственной силой, способной заставить Дональда Трампа изменить курс, остаются рынки. Однако в начале года они долго игнорировали нарастающую глобальную нестабильность. В отличие от Liberation Day — апрельского дня, когда президент США объявил о начале мировой торговой войны, — финансовые площадки сохраняли видимое спокойствие, несмотря на рост геополитической и финансовой напряженности.
Агрессивные шаги администрации и первый перелом
Менее чем за три недели президентство Трампа нанесло удары сразу по нескольким направлениям. Администрация инициировала задержание Николаса Мадуро, изъяла нефтяное производство Венесуэлы, открыла судебную процедуру против главы ФРС Джерома Пауэлла и выдвинула проект установления контроля над Гренландией (автономная территория Дании). Параллельно Белый дом пригрозил дополнительными тарифами европейским странам, выступившим против этих планов.
До определенного момента рынки не реагировали на эти шаги, но 20 января ситуация резко изменилась. Все основные площадки ушли в красную зону, причем в США падение оказалось глубже, чем в других регионах. Dow Jones снизился на 1,8%, S&P 500 — на 2,1%, Nasdaq — на 2,4%. Акции технологических компаний пострадали сильнее других: Nvidia потеряла 4,3%, Apple — 3,46%, Dell — более 7%.
Облигации США, доллар и сигнал инвесторам
Ключевое предупреждение рынки подали через государственный долг США. Доходность 30-летних казначейских облигаций превысила 4,95%, а 10-летних — 4,3%, выведя страну в число западных экономик с самыми высокими ставками. Одновременно доллар продолжил ослабление и достиг уровня 1,17 евро, тогда как цена золота превысила 4 864 доллара за унцию против 2 770 долларов годом ранее.
Выступление Дональда Трампа в Давосе (швейцарский курорт и форум) 21 января, где он заявил о намерении немедленно начать переговоры по Гренландии без применения силы, не изменило общей динамики. При открытии торгов S&P 500 вырос на 0,3%, Nasdaq — на 0,2%, а золото продолжило рост. Между тем министр финансов США Скотт Бессент в Давосе отверг связь рыночных потрясений с политикой Белого дома и связал падение облигаций с массовыми продажами на японском рынке.
Европейский фактор и углубление разрыва
Аналитики дают иную оценку происходящему. Глава Института Петерсона Адам Позен заявил, что этот момент может войти в историю как точка перелома: доминирование США в мировой финансовой системе перестало восприниматься как данность. На фоне торговых войн и пересмотра союзов усилилось ощущение, что американские активы больше не служат безусловной гаванью.
Рост напряженности с Европейским союзом (наднациональное объединение стран Европы) усилил эти тенденции. 18 января аналитик Deutsche Bank опубликовал записку в ответ на объявления о повышении тарифов против Дании, Германии, Франции, Великобритании, Финляндии, Швеции и Норвегии из‑за их позиции по Гренландии. Он указал, что европейцы теоретически могут использовать свои активы в США как меру ответных действий, и задался вопросом, зачем продолжать активные инвестиции в условиях геоэкономической нестабильности.
Опасения получили практическое подтверждение уже 20 января. Датский пенсионный фонд объявил о продаже всего портфеля американских облигаций объемом около 100 миллионов долларов, сославшись на слабые экономические перспективы США. На фоне более чем 8 триллионов долларов европейских инвестиций в акции и облигации США эта сумма выглядит небольшой, однако распространение такого подхода могло бы иметь серьезные последствия.
Параллельно потрясения затронули Японию, где государственный долг превышает 250% ВВП, а доходность 10-летних облигаций поднялась выше 3%. Эти изменения усилили глобальные риски, учитывая операции с заимствованиями в иенах и последующим инвестированием в другие валюты объемом более 15 триллионов долларов. Наблюдатели не ждут мгновенной распродажи европейских активов в США, но допускают ускоряющийся разрыв, который премьер-министр Канады Марк Карни в Давосе охарактеризовал как разрыв, а не переход.
Оригинал: источник
